Русский Фольклор

Усеянное тысячами звёзд, недоступное и таинственное небо давало неисчерпаемый источник для фантазии человека, ещё не изучившего законы природы и потому неизбежно верящего в сверхъестественное. Звёзды указывали человеку время и дорогу домой. Древние греки, например, считали, что блёстки звёзд рисуют на тёмном бархате неба изображения богов и мифических героев.
Читать запись полностью »

Начало: Традиционные формулы необрядовой лирики
 
В предлагаемом подходе мимесис фольклорной необрядовой лирики понимается как ее направленность на традицию. Т. е. сама традиция понимается как субстанция содержания лирической песни, как та единственная реальность, которую изображает и выражает народная лирика. Именно традиционные смыслы и создают ту действительность, которая воспевается в песнях, создают тот своеобразный мир, который непосредственно не соотносим с миром «реальных данностей» и в известной степени противостоит «конкретному бытию», — это мир традиции.
Разумеется, предложенное понимание мимесиса не должно провоцировать представление о том, что эта лирика не отражает никакой «объективной реальности». Во избежание недоразумений сделаем две оговорки. Во-первых, нет никаких оснований отказывать в статусе «реальности» и определенной степени онтологизма самой традиции. Во-вторых, имеющая хождение в ряде работ неявная предпосылка, что действительность всегда была одной и той же, что человек всегда жил в одном и том же мире, но только изображал его по-разному, является неверной. Проблема «относительности» реальности в рамках исследования словесного творчества была четко сформулирована О. М. Фрейденберг. Фольклор типологически относится к стадии дорефлективного мышления, которое конструирует действительность из категорий собственного сознания и живет в этой действительности, поэтому вопрос об «относительности» и специфике реальности должен решаться исторически.
Читать запись полностью »

Начало: Расписные сундуки XVIII в.
 
Следующее изображение — в духе галантных сцен XVIII в.
 

Сундук. Середина XVIII в. Север. ГИМ.
 
Роспись расположена на внутренней стороне крышки большого сундука середины XVIII в. (сосна, масло). Мы видим часть комнаты, ограниченную кругом, где за накрытым столом расположились дама и кавалер. Дама в скромном чепце с кружевами и чуть выбившимися локонами на висках, в домашнем шелковом платье шлафоре с круглым вырезом. Из-под широких рукавов шлафора видны белые, пышные, схваченные у запястья рукава рубашки, в руках традиционный кубок. Ее кавалер одет в однобортный зеленый кафтан с большими красными обшлагами, белый галстук и парик «алонж». Костюмы персонажей относятся к 20 — 30-м годам XVIII в. Домашний наряд дамы, куртуазное отношение к ней кавалера, уединенность и позы героев подчеркивают интимность сцены. Приборы на столе художник изобразил так, как обычно изображают их на иконах, в стенной росписи, в книжной миниатюре.
В символическом пространстве, очерченном кругом, художник выстраивает перспективу: на заднем плане — оконница с мелким ромбовидным узором, тяжелые балки потолка составляют квадраты, слева видна небольшая дверь с резным узорным навершием, справа — занавес, подхваченный крупным узлом, придает некую театральность происходящему.
Читать запись полностью »

Испокон веков нечистая сила не дает покоя суеверному русскому народу. В сельской семье найдутся люди, которым есть что рассказать о нечисти. Впрочем, городской, тусклый фольклор так же рассказывает о домовых и призраках бродящих по квартирам.
Читать запись полностью »

Про Егория храброго

Во шестом году семой тысячи,
Да при том царе, да при Федоре,
Да при Федоре Стратилатове,
Да при святой Софии премудрыя.
Читать запись полностью »

Как на том свете работник скупого барина вызволял

Жил на белом свете, говаривали старики, какой-то барин. Кто такой, — бог его ведает, только не христианской веры. И было у этого барина поле заколдованное. Коли будешь один жать, ввек снопа одного не свяжешь, а беспременно надо вдвоем. Приходит раз к барину один человек, поесть просит, а барин жадный был, скупердяй, и говорит:
— Коли хошь есть, иди да и нажни сноп, а сжавши, обмолоти, тогда и ешь.
А человек-то и не ведал, что поле бариново заколдовано. Целый день жал, а снопа не нажал. Потому без подмоги. Так и лег голодный. И на другой день жнет, а снопа не нажать, хошь матушку спасительницу призывай. Видит — уже солнышко за лес закатывается, а снопа все нет.
— Свет, красное солнышко! Микола, святой батюшка! Егорий-победоносец! Помоги нажать.
И на второй день лег голодный спать. А есть хоцца. И на третий день вышел человек в поле. Сжалилась над ним одна жница, порассказала чистую правду об том поле и помогла нажать сноп. И так прилюбилась человеку тая жница, стал просить у барина, чтобы повенчаться дозволил. А барин кричит:
Читать запись полностью »

Опыт наиболее развернутой характеристики «слав» как одного из видов исторической поэзии X—начала XIII века принадлежит Д. С. Лихачеву. По мнению исследователя, на более раннем этапе истории устной поэзии «славы» были подчинены культовым задачам: они исполнялись в честь умерших князей во время тризны по ним. Позднее «славы» теряют свое культовое назначение и в них усиливаются исторические и художественные моменты. «Славы» обращены к князьям, поспевают их подвиги. В «славах» содержится конкретно-историческое зерно и есть обобщение.
Читать запись полностью »

Святая Троица (другое название Пятидесятница) – праздник в основу которого легла легенда: Святой Дух с наступлением пятидесятого дня после Пасхи сошел с небес на апостолов. Предшествует этому дню неделя, названная Троицкой-семицкой, а семик – это четверг. Другое название – «Зеленые Святки» или «Русальная неделя». Последнее возникло от Русалок, чудных существ, населявших водоемы и сушу.
Читать запись полностью »